— Но мы же собирались использовать млекопитающую искусственную мать из рода Лэн. Где мы сейчас ее найдем? К тому же нам придется ждать целых девять месяцев…

— Нам совсем не придется ждать, Раф. Я трансплантирую ребенка себе.

Пораженный услышанным, Раф словно потенрял дар речи. Затем пробормотал:

— Белла, ты уверена? Я имею в виду, ты могнла бы… он мог бы?..

Вместо ответа она только кивнула, а потом объяснила:

— Понимаешь, когда-то давно я спросила об этом врача. Он сказал… сначала провел уйму тенстов… а потом сказал, что я могу.

— Белла, но ты же… ты не…

— Он знал, что я не чистокровная землянка, и все-таки сказал, что могу.

Ее глаза, вертикального разреза, живо забленстели на немолодом, но сохранившем пикантнность лице.

— Я буду матерью нашего сына, Раф. А он — нашим человеческим мальчиком, рожденным мной…

Неожиданно Раф насторожился и, словно от чего-то ограждая, обнял жену за плечи.

— В чем дело, Раф?

— Белла, кто-то следит за нами.

— Следит… почему?

— Не знаю. Дай мне мальчика. Держись понближе.

Они свернули в переулок, освещенный грубынми фонарями, и стали проталкиваться сквозь толпу. Чужие руки цеплялись за их рукава, чунжие глаза смотрели на них с неприязнью и люнбопытством, разные голоса умоляли, проклинали, просили и угрожали. Едкая горячая пыль застинлала глаза.

— Сюда, — задыхаясь, позвал Раф.

Они нырнули в узкий проход между домами.

— Нам не следовало покидать главной площанди, — сказала Белла. — Туристы сюда не ходят…

— Идем.

Раф пошел вперед. Футов через тридцать изнвилистая дорожка оборвалась у высоких стен тунпика. Пришлось повернуть обратно…

Две фигуры, закутанные в тяжелые, серого цвета, тоги, маячили у входа в тупик. Одна — приземистая, другая — высокая.

— Держись позади меня, — сказал Раф.